РАБОТА – 24 ЧАСА В СУТКИ

УРБАНА – ШАМПЭЙН

В библиотеке Иллинойского университета мне посчастливилось обнаружить уникальный материал о Б.А. Вилькицком.

В начале этого года капитан дальнего плавания Ю.П. Копытов, полемизируя с моей статьей «Такие судьбы не вписывались в советские рамки» («Архангельск», 17 декабря 1992 г.), писал, что мое утверждение «Попади Б. Вилькицкий и П. Новопашенный в годы гражданской войны в руки красных, вряд ли бы они остались  в живых» «весьма спорно» («Архангельск», 12 января 1993 г.).

Доказывая свое утверждение, Ю.П. Копытов приводил тот факт, что                       Б.А. Вилькицкий уже, будучи эмигрантом, возглавлял Карские товарообменные  экспедиции 1923 и 1924 годов.

Что касается Петра Новопашенного, то его судьба говорит сама за себя – командир легендарного «Вайгача» сгинул в сталинском концлагере в 1950 году. Отмечу что,          П. Новопашенному в годы гражданской войны удалось ускользнуть от большевиков, и факт, приводимый Ю.П. Копытовым в доказательство, что большевики не преследовали П. Новопашенного – его выступление на заседании комиссии по Русскому Северу – ничего не доказывает. Уже в июне 1919 года Петр Новопашенный служил в отделе разведки Северо-Западной Армии генерала Юденича…

Впрочем, предоставим слово Борису Вилькицкому. О своих взаимоотношениях с советской властью в период с 1918 по 1925 годы, в том числе и о пребывании в Архангельске, он сам подробно написал в 1942 году в оккупированном гитлеровцами Брюсселе. Воспоминания озаглавлены «Когда, как и кому, я служил под большевиками». Воспоминания были переданы в 1953 году Ю.Н. Солодкову на хранение и ныне находятся в русском военно-историческом архиве в Париже.

В Иллинойском университете я ознакомился с копией этих воспоминаний. Они многое говорят и о личности командира «Вайгача», и об обстановке в Архангельске в годы гражданской войны, и о причинах «сотрудничества» Б. Вилькицкого с большевиками в 1923 – 1924 годах.

Полагаю, что для Ю.П. Копытова, оперирующего отфильтрованными «фактами» и добросовестно пересказывающего в своем письме схемы советских исследователей истории освоения Арктики, многое будет новым и неожиданным. Впрочем, как и для всех интересующихся историей.

Свои воспоминания Б. Вилькицкий начинает с февральской революции. Режиму керенщины он дает отрицательную оценку: «Душил все попытки оздоровления страны. Боялся только врагов справа и попустительствовал левым». Отрицательно его отношение и к «Союзу государственных чиновников», который после большевистского путча 25 октября объявил генеральную забастовку: «… выбрасывая своих членов на улицу и давая возможность большевикам сманивать к себе приспособившихся».

Сам Б. Вилькицкий в это время приехал в Петроград из Ревеля, так как служба связи Балтийского флота, которая там находилась, стала никому не нужна (отметим, что и командующий Балтийского флота адмирал  А.М. Щастный вскоре был расстрелян большевиками), и стал работать в гидрографии.

Поскольку Украина была уже отрезана от России, то на север ее европейской части надвигался голод, и Б. Вилькицкому было поручено организовать экспедицию за хлебом в Сибирь.

Одновременно он создал подпольную антибольшевистскую группу офицеров, вступил в контакт с аналогичной группой своего друга Г. Чаплина, английским капитаном Френсисом Кроми (убит во время налета чекистов на английское посольство), которого он характеризует как  «храброго» мальтийца и «доблестного Пепеляева».

В этот период Б. Вилькицкий несколько раз приезжал в Архангельск. Отсюда должна была, отправится в Сибирь его экспедиция.

Вот как он характеризовал ситуацию, сложившуюся к июлю 1918 года в нашем городе: «В Архангельске атмосфера сгущалась со дня на день. Большевики, по-видимому, чувствовали, что готовится переворот…» От Чека приезжал на «гастроли» еврей Цидербаум (М.С. Кедров – Ю.Д.) и наводил ужас, производя аресты и высылки. Офицеры подвергались безнаказанным убийствам и нападениям на улицах города. Демагоги, выслуживающиеся перед Красной властью, разжигали на митингах толпу, требуя крови и уничтожения «буржуев».

Отмечу, что населению Архангельска к лету 1918 г. Грозила фактически голодная смерть. Хлеба большевики дать не могли. Украина, как уже отмечалось, отрезана, в результате мятежа чехословацкого корпуса исчезла надежда и на сибирский хлеб, на который рассчитывали большевики, снаряжая экспедицию, во главе которой они вынуждены были поставить Б. Вилькицкого. Город, таким образом, стал заложником «советской власти». Вместе с тем на рейде около Архангельска стояли два английских судна с продовольствием для населения в обмен на военное союзническое имущество. Голодающие люди ждали хлеба, но приказ комиссии М. Кедрова был безжалостен: «Грузы надо увезти, если даже население умрет». Один пароход, в конце концов, так и вернулся в Англию с продовольствием на борту, а разгрузка второго началась перед самой интервенцией, взамен на освобождение многочисленных иностранцев, скопившихся в архангельских тюрьмах…

Таким образом, из воспоминаний Бориса Вилькицкого совершенно ясно следует, что антибольшевистский переворот в Архангельске готовили не только группы Г.Е. Чаплина и Н.В. Чайковского. Была еще и третья группа – во главе с легендарным исследователем Арктики Б. Вилькицким. В советской исторической литературе об этом факте упоминать было не принято. Видимо, в организацию Б. Вилькицкого входил и контр-адмирал        Н.Э. Викорост, по приказу которого в Северной Двине были затоплены два крупных ледокола, а их большевистски настроенные команды отправлены в Петроград…

2 августа власть большевиков в Архангельске была свергнута.

Читатель Ю.П. Копытов, конечно, искренне заблуждался, когда писал в письме газету, что 16 августа 1918 года экспедиция «… все же вышла в море, но без какой-либо программы работ». Программа была. В устье Енисея экспедиция получила хлеб от белогвардейского Сибирского правительства (большевистская же экспедиция, конечно, я думаю, никакого хлеба из белой Сибири не получила бы) и привезла его в Архангельск. Достоин или нет Борис Вилькицкий, спасавший архангелогородцев от голодной смерти, быть увековеченным в названии улицы города? Конечно, да, ответит любой нормальный человек. У нас же наоборот – увековечен. М. Кедров (Цедербаум). Надеюсь, что молодые историки напишут, наконец, правду и об экспедиции Б. Вилькицкого в 1918 – 1919 годах. Или это их не касается? Ау, студентка из Детройта, где ты?

В Урбана-Шампэйн я несколько раз беседовал с аспиранткой Калифорнийского университета, пишущей диссертацию о партии народных социалистов, во главе которой стоял, как известно, Н.В. Чайковский. Американец-то написали за нас нашу историю, и еще напишут… А где же кадры, выпускаемые историческим факультетом Поморского педуниверситета?

Интересна характеристика, которую дал Б. Вилькицкий Е.К. Миллеру: «… умный, образованный и обладавший большим тактом генерал».

В феврале 1920 г. Контр-адмирал Б. Вилькицкий вместе со своим другом капитаном 1-го ранга Г. Чаплиным, руководил эвакуацией Архангельска. Б. Вилькицкий в мемуарах указывает причины неудачи в борьбе с коммунизмом: «толща населения России не сознавала грядущих ужасов правления коммунистов» и «союзники много обещали, но мало сделали». С ним нельзя не согласиться.

Еще на корабле «Ярославна», уходящем за границу. Б. Вилькицкий получил телеграмму от архангельских большевиков с предложением вернуться. Послав эту телеграмму, большевики бахвалились: «Вот Вилькицкий вернется, мы его в тюрьму, настанет время идти в море, мы его на корабль, а как снова вернется – мы его опять в тюрьму». В Лондоне он отверг два предложения Л. Красина вернуться в Россию, поскольку «советская власть не ценит научные работы». Вместо этого Б. Вилькицкий уехал на юг Франции и работал там простым рабочим. Л. Красин направил туда третье предложение! И на него Б. Вилькицкий не ответил. В мемуарах он писал: «Все эти годы большевики снаряжали Карские экспедиции без моего участия, но я был подробно осведомлен о том, как они протекают, как дорого обходятся и как бестолково организуются».

В результате ноты Керзона (май 1923 г.) большевики были вынуждены отказаться от Карских экспедиций и отдать их в руки двух мощных кооперативных организаций «Закупсбыт» и «Центросоюз», которые имели значительный капитал, связи, неограниченный кредит в Сити, сеть агентов и предприятий в России. «Закупсбыт» был единственной мощной организацией в Сибири. Его главная дирекция находилась в Лондоне, а конторы – во всех мировых центрах.

Был разгар НЭПа и большевики кооперацию пока не трогали.

В Сибири организации «Закупсбыта» и «Центрсоюза» были объединены в «Сибирский центросоюз». В середине 1923 года в Лондон из Сибири прибыл старый заслуженный кооператор П.М. Линицкий. Его цель – организация Карской экспедиции. Через друзей Б. Вилькицкого П.М. Линицкий обратился к нему с просьбой возглавить Карскую экспедицию. Б. Вилькицкий пишет в воспоминаниях: «Я прибыл в Лондон в июле 1923 года и, обсудив все решил, что мой патриотический долг принять предложение стать во главе экспедиции, идти в Сибирь и произвести личную разведку. А в случае подтверждения благоприятных данных переключиться на дальнейшую работу в России для изживания большевизма».

Как видите, отнюдь не «по приглашению «Аркоса» (как пишет Ю.П. Копытов), то есть советской власти, возглавил Б. Вилькицкий Карские экспедиции (кооперативное общество «Аркос», созданное большевиками в Лондоне, по сути, было разведывательной организацией, деятельность которой вынудила Великобританию в 1927 году разорвать дипломатические отношения с СССР)».

Экспедиция под руководством Б. Вилькицкого в отличие от предыдущих, организованных большевиками, была успешной.

На обратном пути, на зафрахтованном английском параходе Б. Вилькицкий зашел в Архангельск за лесом…

«Население Архангельска меня хорошо знало и помнило. Знакомые и незнакомые останавливали меня на улице, кто просто, чтобы пожать руки, а кто, чтобы посоветовать быть осторожней и опасаться западни». «В результате похода в Сибирь и обратно, — писал Б. Вилькицкий 19 лет спустя,  — у меня окрепла вера в скорое возрождение России, в то, что лихолетье будет изжито… Я видел своими глазами всю ту разруху, которую советская власть устроила за первые три года, и те героические усилия, которые честные русские люди делали, чтобы снова поднять жизнь в стране вопреки большевикам».

Вскоре друг Б. Вилькицкого – советский морской агент в Лондоне адмирал Баренц показал ему секретную директиву, подписанную Л. Троцким, с поручением Баренцу предложить Вилькицкому вернуться в Советскую Россию для продолжения работ в Ледовитом океане.

Весной 1924 года началась подготовка Карской экспедиции. На этот раз большевики захотели взять дело в свои руки. Руководство экспедицией поручили «Аркосу». Но руководство «Центросоюза» было согласно передать ему свои грузы только в том случае, если руководство морской частью экспедиции будет поручено Б. Вилькицкому. Последний, считая, что «… пришло время работать для России всем, кто может» согласился.

Экспедиция и на этот раз была успешной, но «…бестолочь по сравнению с 1923 годом в России сильно увеличилась. ЧК лезла во все». На Б. Вилькицкого был послан донос в Москву. Комиссия из комиссаров и агентов ГПУ взялась за разбор дела. Пронесло, но, «пожалуй, было достаточно одного такого инцидента, чтобы безвозвратно попасть в лапы ГПУ. Думать о какой-либо плодотворной работе в таких условиях больше не приходилось. Закончив и эту экспедицию с успехом, я с тяжестью на душе вернулся в Лондон, убедившись в том, что политический маятник в Советской России снова и сильно качнулся влево, что техники, интеллигенты и научные работники снова сильно зажаты, что вопросы коммунистической политики доминируют над экономикой и бытом, что работать с пользой нельзя, а зря сложить голову легче легкого. Расчеты на эволюцию и изживание большевиков были биты! Составив и на этот раз подробные отчеты, которые могли бы помочь моим преемникам возможно лучше организовать дело столь важное для экономической жизни Севера, уехал зимой 1924 – 1925 г. Во Францию и занялся там птицеводством».

Так закончил выдающийся исследователь Арктики контр-адмирал (это звание он получил от правительства Н.В. Чайковского и А.В. Колчака за то, что привез хлеб в Архангельск в 1918 году) Б. Вилькицкий свои воспоминания о «сотрудничестве» с советской властью.

Умер он 6 марта 1961 года в Брюсселе. Отпевали его в русском храме Воскресения Христова. Последний долг умершему прибыли отдать многочисленные представители русских эмигрантских организаций…

Почтят ли, наконец, память Б. Вилькицкого здесь, в Архангельске?

Юрий ДОЙКОВ

One thought on “РАБОТА – 24 ЧАСА В СУТКИ”

  1. Пользователь serg_slavorum сослался на вашу запись в своей записи «Вилькицкие.» в контексте: […] те в статье архангельского историка Дойкова: Оригинал взят у в РАБОТА – 24 ЧАСА В СУТКИ […]

Обсуждение закрыто.