СМЕРШевцы на ПИНЕГЕ в 1918-ом

Сегодня День памяти Бориса Пастернака…

В "Докторе Живаго" он не мог написать о залитых кровью Урале, Сибири и тд. Даже за то, что написал заплатил жизнью…

Все тем же комсомольцам-чекистикам…
Был такой, если кто помнит — Шелепин…
Недавно о нем в "Жизнь замечательных людей" — книга…

Как красный террор осуществляли на Пинеге — "Доклад Шабельского"…
Юрий Дойков. Красный террор. Россия. Украина. 1918-1924. (Архангельск.Самиздат. 2008 — 674 стр).
Глава седьмая. (стр185-191)

Доклад К.П. Шабельского
(Пинежский уезд. 1919 г.).
О красном терроре (сами большевики называли это иначе) в Пинежском уезде сохранился газетный отчет К.П. Шабельского.
У Федора Абрамова об этом не прочитаешь. У советских и нынешних «краеведов Севера» тоже.

Предварительно документ из официальной истории архангельской ЧК-ФСБ.
ИЗ ПРОТОКОЛА ЗАСЕДАНИЯ ПРЕЗИДИУМА ИСПОЛКОМА
АРХАНГЕЛЬСКОГО ГУБЕРНСКОГО СОВЕТА РАБОЧИХ,
КРЕСТЬЯНСКИХ И КРАСНОАРМЕЙСКИХ ДЕПУТАТОВ
ОБ ОРГАНИЗАЦИИ ПАРТИЗАНСКИХ ОТРЯДОВ
1 октября 1918 г.
Присутствовали: Г. Линдеман, Н. Прищемихин и Я. Тимме.
Слушали: 1. Телеграмму члена Реввоенсовета VI [армии] т. Наумова комитету РКП (б) с копией члену губисполкома т. Щенникову о создании партизанских отрядов для скорейшей ликвидации Северного фронта.
Постановили:
а) Признать необходимым организацию партизанских отрядов.
б) Организаторами отрядов назначить т. Щенникова и т. Линдемана, которым предложить снестись непосредственно с начдивом для получения указаний.
в) Т. Линдеману поручить немедленно отправиться к начдиву 54 – Лисовскому за получением указаний согласно положений в телеграмме.
За председателя Г. Линдеман.
Секретарь Я. Tuммe.

А теперь интервью К.П. Шабельского архангельской газете «Отечество» в 1919-ом…
По освобожденным местам
(по докладу К.П. Шабельского)
В связи с успехами наших войск в Пинежском районе особоуполномоченный Всероссийского общества Красного Креста в Северной Области К.П. Шабельский счел своим долгом проехать в местности, освобожденные от большевиков, чтобы лично убедиться в какой мере и чем именно надлежит прийти на помощь пострадавшему населению.
Вбеседе с сотрудником Северного Бюро Печати, К.П. Шабельский высказал следующие свои впечатления от поездки.
Нашими войсками освобождено от большевиков в одном только Пинежском уезде 11 волостей: Труфаногорская, Михайловская, Никитинская, Кобелевская, Кеврольская, Покшенская, Шардонемско-Стретенская, Веркольская, Сурско-Сергиевская, Сулецкая, Тимошенская с мирным населением свыше 26000 человек. В этих волостях большевики хозяйничали около года и за это время до тла разорили население.
Они лишили его хлеба и фуража. Первым делом советской власти по овладению большевиками южной частью Пинежского уезда было вывезти оттуда все запасы хлеба.
Но этим большевики не ограничились, брали даже у населения хлеб местного урожая, как для продовольствия местных красных войск, так и для вывоза внутрь России.
Таким образом, край, живущий обыкновенно привозным хлебом, не только не получил ни одного зерна извне, но лишился своих запасов и плодов местного урожая. Хлеба у населения не осталось, и оно питается в настоящее время исключительно теми пайками, которыми его снабжает правительство через посредство уездного земства.
Семян в огромном большинстве крестьянских хозяйств не осталось. Весной будет нечем сеять, даже если бы и удалось вспахать поля. На это, однако, рассчитывать нельзя, так как советские власти конфисковали у населения большую часть лошадей и не только лошадей, но также и рогатый и мелкий скот.

Кроме конфискации хлеба и скота, большевики отобрали у населения носильное, особенно теплое платье и все сколько-нибудь ценные вещи и деньги.
Во всех этих «конфискациях» особенно страдающими лицами являлись семьи беженцев, спасавшихся от большевиков. Сами они, а также их семьи были объявлены стоящими вне закона, и все их имущество, согласно постановлениям коммунистических ячеек и исполнительных комитетов, поступало в собственность коммунистов. Несколько более милостиво советские власти относилась к прочему населению, особенно к тем, кто так или иначе сумел заслужить покровительство комиссаров. Таким лицам оставляли скот, не более, однако, одной коровы на 5-10 дворов, а иногда и лошадь. Платье же и вещи, имеющие особую ценность, например, золотые или серебряные кольца, нательные кресты, оклады с икон и пр., и деньги, отбирались у них.
Во многих местах большевики просто уничтожали и портили имущество, что делалось, по-видимому, из озорства и из желания принести вред местному населению, которое прежде было очень зажиточно.
Во многих благоустроенных с виду домах внутри буквально ничего нет, кроме груды обломков. Во многих домах полы вырублены и, видимо, сожжены вместо дров; некоторые комнаты превращены в отхожие места.
Но крестьяне, сохранившие стены своих домов, находятся еще сравнительно в благоприятном положении. Очень многие (например, крестьяне д.д. Прилук и Започье) потеряли всё. Их дома, сараи, даже бани и гумна или сожжены большевиками, либо растащены ими по бревнам на устройство мостов и укреплений. Особенно пострадали жители д.Алекаево, Подборской волости, с.Усть-Поча, Тюрома и других, по преимуществу, Труфаногорской волости.
Край являет картину полного разорения и почти непобедимой нужды. Невозможно сейчас точно определить в цифрах, какое количество продуктов и материалов нужно для удовлетворения самых насущных нужд населения, но, как полагает особоуполномоченный, для одного только Пинежского уезда потребуется не менее 200 000 пудов хлеба, до 10 000 пуд. сахару, чаю до 2 000 пуд., соли 10 000 пуд., овса 100 000 пуд., мануфактуры до 1000000 аршин, обуви 30 000 пар, гвоздей 50 000 пуд., топоров 10 000 и пил 25 000 штук.
«В смысле характеристики отношений большевиков к местному населению особенно показательны данные, сообщения взятыми в плен красноармейскими командирами Истоминым и Лукиным».
«Отношение к местным жителям, – говорит первый из них – суровое. Были неоднократные случаи расправ с местными жителями. Как пример, убийство трех женщин в селе Труфаногорском. По распоряжению комиссара Щенникова (бывший уголовный преступник), они были заколоты и брошены в реку. «Одну из этих женщин, (показание крестьянина Анастасия Гладководова), а именно, Елизавету Петровну Дорофееву, убили только за то, что она не захотела отдаться комиссару Щенникову». Многих убивали просто так, без всяких причин, как говорится, для счета. «Мы уже 70 баб убили, – цинично заявляли красноармейцы Хрисанф Пищухин и Старков, – будешь 71-ая» (показание Александра Егоровича Дорофеева). Одна женщина, а именно, Федосья Щербинина, 53-х лет от роду, заподозренная большевиками в сокрытии принадлежащих ей ценных вещей и денег, была ими подвергнута допросу с пристрастием. Начали с того, что угрожали ей расстрелом, а затем приказали самой себе рыть могилу. Несчастная жертва, тщетно уверяя своих палачей, что всё ценное у неё уже отобрано, исполнила приказание. Когда могила была вырыта, большевики приказали ей туда лечь и закрыть лицо платком. Щербинина исполнила и это приказание и уже ждала выстрела или удара штыком, как ей было велено встать и снова идти на допрос. Допрос сопровождался угрозами и побоями.
Невозможно перечислить все случаи многочисленных убийств и истязаний, имевших место при большевиках в этой части Пинежского уезда, поражающих своей хладнокровной жесткостью и полнейшим равнодушием к полу и возрасту жертв.
Пленный красноармейский офицер Лукин показал: «Обращение с населением было жесткое, все шло по приказанию коммунистов и за каждое слово, не нравящееся коммунистам, ставили прямо к стенке и расстреливали».

«Отношение местного населения к красным при таких порядках, – говорил другой пленный красноармейский офицер Истомин, – конечно, только одно: враждебное».
Не оставили большевики без поругания и церкви. К.П. Шабельский посетил храм и часовню в Усть-Поче. Церковь совершенно разорена. Внутри, кроме обломков досок, разбитой ризницы, искалеченного престола, разгромленного остова плащаницы, груды поломанных бутылок, сора и грязи, ничего нет. Это святое место было ими обращено не только в распивочную, но даже и в отхожее место, причем вместо туалетной бумаги безбожники употребляли листы священных книг, молитвословов, псалтырей и даже Святого Евангелия. Часовня с внешней стороны пострадала сравнительно меньше. С неё большевики содрали только несколько досок; зато внутри полный хаос: сброшены на пол, сильно попорчены и истоптаны все иконы; сюда же свалены вещи, вынесенные из церкви. В одной из куч мне удалось обнаружить два небольших бархатных, шитых золотом, лоскута с надписью на одном из них – «плащ»… Вот все, что осталось от плащаницы. Рукописные хоругви разорваны на клочки (шелковые, бархатные и парчовые пошли на разные украшения и предметы обихода большевистских орд), венчики с икон сорваны, серебряные и другие ценные украшения украдены. Запрестольный образ Господа Вседержителя злостно исколот и исцарапан штыками, причем оба глаза выколоты. Не менее пострадал также другой образ, изображающий смерть Спасителя, распятого на кресте. Под часовней устроена конюшня, хотя кругом много зданий и хлевов.
Большевиками руководила не необходимость подыскать крытое помещение для их коней, а исключительно привычка кощунствовать, жажда надругательства.
Большинство крестьян не хотят, не могут поверить, чтобы их оставили без помощи. Они прекрасно осведомлены о наших скромных запасах и почти непреодолимой трудности дожить до будущего урожая. «Пусть лучше голодная смерть с Вами, – не раз заявляли крестьяне К.П. Шабельскому, – чем полуголодное существование с большевиками». Один старик-крестьянин, на вид лет шестьдесят, а, судя по тому, как он свободно изъяснялся, видимо, занимавший ранее должность старшины или писаря, в присутствии группы своих односельчан и как бы от имени их всех обратился к особоуполномоченному Кр. Кр. с целой речью.
В простых, кратких, ясных выражениях, захватывающих своей трагической искренностью, старик обрисовал свою жизнь и жизнь населения близлежащих деревень за время «большевистского царства», а также их теперешнее отчаянное положение. «Мы хорошо знаем, как трудно нашему Северному Правительству прийти к нам на помощь, когда у него самого хлеба и припасов мало. Все, что нам теперь отпускается, мы и это знаем, дается не от избытка, а от скудности. Тем более мы это ценим и горячо благодарим. Но мы никогда не поверим, чтобы англичане, американцы и французы, с которыми еще на так давно сражались рука об руку, которых отторгла от нас большевистская измена и предательство, а не мы сами добровольно оставили их одних в тяжелой борьбе, теперь отвернутся от наших страданий и заткнут уши, чтобы не слышать наших воплей о помощи, о спасении, о том еще, что мы гибнем без хлеба, без одежды, без обуви, даже без крова над головой. Пусть утомленные долгой войной они не могли больше оставаться здесь в нашей Области и вместе с нами сражаться против мировых преступников и злодеев, против насильников Церкви Христовой, женской чести и стыдливости, против убийц и грабителей, обманывающих народ и истязающих его. Не поверим мы, чтобы английский, французский и американский крестьянин или рабочий мог бы спокойно есть свой хлеб, сознавая, что целая Область стоит накануне смерти, зная, что отцы, матери, жены и дети их недавних соратников, да и сами их боевые товарищи, вернувшиеся домой с тяжелыми ранениями, полученными в боях с общим врагом, сидят без куска хлеба, голодные и холодные. Просить их: они не откажут, не могут, не смеют отказать».
Помощь необходима теперь же, медлить нельзя. Всякое промедление не только увеличит и без того сверхчеловеческие страдания этих людей, но, кроме того, может оказаться уже и слишком поздней.
Для оповещения заграницы К.П. Шабельским послана следующая телеграмма:
«Президенту Общества Красного Креста копии Шведского, Норвежского, Датского и Интернационального Женевского.

Я только что посетил южный район Пинежского уезда, недавно освобожденный от большевистского ига.
Население уезда, насчитывающее до 26 тысяч, совершенно разорено вследствие реквизиций и конфискаций, произведенных большевистскими агентами.
Наблюдается полное отсутствие пищевых продуктов, в особенности муки, сахара, санитарного материала, а также чаю, керосина, мануфактуры и обуви.
Теперешние ресурсы Северного Правительства сильно уменьшились и нет возможности оказания помощи, так как население Пинежского уезда не входило в план снабжения Правительства.
В случае неоказания помощи, жители обречены на голодную смерть.
Я глубоко убежден, что перед вопросами жизни или смерти десятков тысяч людей исчезает всякое различие политических убеждений.
Во имя голодающих, от имени Русского Красного Креста, умоляю послать немедленную помощь.
(Арбюр).
Специальный делегат Красного Креста Северной Области Шабельский».


Юрий Дойков
30 мая 2013
Архангельск

One thought on “СМЕРШевцы на ПИНЕГЕ в 1918-ом”

  1. Найдутся ли сведения о деятельности Шабельского в Вене с 1920 по 1923 гг.?

    Занимаюсь делами Г.Н.Трубецкого, который в то время был там и тоже участвовал в помощи соотечественникам по дипломатической линии.

Обсуждение закрыто.